Балласт продут. Оба дизеля переключаются на винт. Лодка увеличивает ход. У входа в залив это необходимо: здесь нас могут подстерегать вражеские субмарины.
И вот уже показалось Полярное. Лучшие из моряков вызываются на верхнюю палубу - им предоставляется право произвести победный салют. Три орудийных выстрела гремят над заливом. Это мы рапортуем стране о том, что у врага тремя кораблями стало меньше.
Нас поздравляет командующий флотом. А потом с пирса хлынула на лодку толпа друзей. На узкой палубе сразу становится тесно. Нам жмут руки, хлопают по плечам, тискают что есть силы, угощают табаком. И все расспрашивают, как проходило плавание, но никто не слушает наших рассказов, да и нельзя ни рассказывать, ни слушать в таком гомоне и в такой тесноте. А над нами голубое небо и солнце. И воздух, свежий, пьянящий воздух! Мы были лишены всего этого почти целый месяц.
Вечером командир береговой базы торжественно заявляет нам, что мы заслужили трех поросят. Это традиция - подносить возвратившимся из похода подводникам поросят - по одному за каждый потопленный вражеский корабль. Но командир базы тут же просит извинения: поросят пока нет, кончились они, слишком удачным был для подводников месяц. И заверяет: будут поросята, обязательно будут, но позже. Ну что ж, подождем, жареные поросята от нас не уйдут. Да и не до них нам сейчас. Все другим заняты. Почтальон вручает нам целые пачки писем. Читаем и перечитываем листочки, дышащие родным теплом.
Ночью долго не можем уснуть. Чуть закроешь глаза, и кажется, что койка под тобой качается. Оказывается, и к твердой земле привыкать надо.
Ворочается на койке Анатолий Панцов. Шепотом окликает меня:
- Товарищ старшина, вы не спите?
- Нет еще.